Актуальность. Сахарный диабет 1 типа (СД1) характеризуется выраженной генетической гетерогенностью, при этом ключевую роль в формировании риска играют гены комплекса HLA. Распределение и вклад HLA-аллелей и гаплотипов существенно варьируют между популяциями, что обусловливает необходимость изучения популяционно-специфических особенностей генетической предрасположенности в разных когортах.

   Цель исследования. Изучить спектр и частоту встречаемости HLA-генов и гаплотипов, ассоциированных с риском развития СД1 в регионах Поволжья.

   Материал и методы. Проведено многоцентровое сравнительное исследование с участием 507 детей, включая 310 пациентов с впервые выявленным СД1 и 197 их здоровых сибсов из трех регионов Поволжья. HLA-типирование (локусы HLA-A, -B, -C, -DR, -DQ, -DP) выполнялось методом аллель-специфической полимеразной цепной реакции с последующим секвенированием.

   Результаты. У пациентов с СД1 выявлены выраженные различия в распределении гаплотипов HLA II класса по сравнению со здоровыми сибсами. Гаплотипы DR3–DQ2 и DR4–DQ8 достоверно ассоциировались с повышенным риском заболевания, тогда как DRB1*15:01–DQA1*01:02–DQB1*06:02 и DRB1*07:01–DQA1*02:01–DQB1*03:03 проявляли выраженный протективный эффект. Для локуса DPB1 наблюдались разнонаправленные ассоциации: аллель DPB1*01:01 был ассоциирован с повышенным риском СД1, тогда как DPB1*04:02 со снижением риска. Анализ взаимодействий показал преимущественно аддитивный характер влияния DPB1 и гаплотипов DR–DQ без признаков эпистатических эффектов. Среди локусов HLA I класса аллели B*08:01 и B*39:01 ассоциировались с повышенным риском развития СД1, тогда как B*57:01 демонстрировала протективное действие. Межклассовые взаимодействия HLA I и II классов в целом носили суммарный характер, а выявленные ассоциации частично объяснялись неравновесным сцеплением в пределах HLA-региона.

   Заключение. Подтверждена ведущая роль гаплотипов HLA II класса (DR3–DQ2 и DR4–DQ8) в формировании генетической предрасположенности к СД1. Гаплотипы DRB1*15:01–DQA101:02–DQB1*06:02 и DRB1*07:01–DQA1*02:01–DQB1*03:03 ассоциированы со сниженным риском заболевания. Локусы HLA I класса и DPB1 вносят дополнительный преимущественно аддитивный вклад в риск СД1, при этом DPB1*01:01 связан с повышенным риском, а DPB1*04:02 и B*57:01 – с протективным эффектом.

   Введение. Метаболизм кишечной микробиоты (КМ) у пациентов с сахарным диабетом 2 типа (СД2) имеет ряд особенностей, в том числе изменение функциональных характеристик микроорганизмов и, как следствие, изменение уровней основных метаболитов КМ – короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК).

   Цель исследования. Изучить особенности КЦЖК у пациентов с СД2, получающих комбинированную с метформином инновационную сахароснижающую терапию.

   Материалы и методы. В исследование вошли 80 пациентов с СД2 в возрасте 45–60 лет, у которых длительность заболевания не превышала 5 лет, HbA1c был до 7,5 %, индекс массы тела (ИМТ) – 27–35 кг/м². Все пациенты получали комбинированную терапию метформином и ингибиторами натрий-глюкозного котранспортера 2 типа или метформином и ингибиторами дипептидилпептидазы-4.

   Результаты. Медиана возраста участников составила 55 [52–57] лет, медиана длительности стажа СД2 – 2 [1–4] года. ИМТ в среднем по группе составил 31,22 ± 2,42 кг/м² (95 % ДИ: 30,68–31,76). Средний уровень HbA1c на этапе включения пациентов в исследование был равен 6,16 ± 0,79 % (95 % ДИ: 5,98–6,33). У участников выявлено существенное снижение уровня суммы КЦЖК (3,664 [2,053–7,014] мг/г) по сравнению с пациентами без СД (10,5 ± 1,5 мг/г). Абсолютные концентрации уксусной, пропионовой и масляной кислот также оказались практически трехкратно снижены относительно пациентов без СД (1,93 [0,95–3,99], 0,82 [0,39–1,58] и 0,55 [0,30–1,31] мг/г соответственно). Анаэробный индекс был смещен в сторону резко отрицательных значений и составил -0,76 ± 0,25 (95 % ДИ: от -0,81 до -0,70). Статистически значимых различий между группами пациентов по терапии выявлено не было.

   Выводы. Таким образом, характеристика КЦЖК у пациентов с СД2, получающих таблетированную сахароснижающую терапию, значительно отличается от нормальных значений по данным литературы, несмотря на компенсацию пациентов по основным клинико-лабораторным параметрам и непродолжительный стаж заболевания. Полученные данные подчеркивают нерешенную проблему декомпенсации микробиотического звена патогенеза СД2, что свидетельствует о неблагоприятном патогенетическом прогнозе.

   Актуальность. Папиллярный рак щитовидной железы (ПРЩЖ) является наиболее распространенной формой дифференцированного рака щитовидной железы. Рост заболеваемости раком щитовидной железы совпадает с увеличением распространенности ожирения и метаболических нарушений, однако их влияние на риск рецидивирования остается недостаточно изученным.

   Цель исследования – оценить роль ожирения и связанных метаболических нарушений в формировании риска рецидива ПРЩЖ.

   Материалы и методы. В исследование были включены 145 пациентов с верифицированным ПРЩЖ, прооперированных до 2023 г. Проведен ретроспективный анализ клинических, антропометрических и метаболических параметров. Участники были разделены на 2 группы: группа 1 – пациенты с отсутствием рецидива заболевания в течение 5 лет и более, группа 2 – с рецидивом ПРЩЖ. Оценивались индекс массы тела (ИМТ), окружность талии (ОТ), длительность ожирения, показатели углеводного и липидного обмена, индекс HOMA-IR. В рамках исследования были выполнены ROC-анализ и логистическая регрессия.

   Результаты. Рецидив заболевания был отмечен у 16 (11 %) пациентов, в среднем через 8,9 (4,3–11,2) года после первичного хирургического вмешательства. У больных с рецидивом установлены более высокие значения ИМТ (32,23 против 26,88 кг/м²; p < 0,001), ОТ (99,03 против 86,02 см; p < 0,001), HOMA-IR (5,57 против 3,25; p < 0,001) и более длительный анамнез ожирения (19,02 против 10 лет; p < 0,001). Пороговые значения этих параметров, ассоциированные с повышенным риском рецидива ПРЩЖ, оказались следующими: ИМТ ≥ 28,13 кг/м², длительность ожирения ≥12 лет, HOMA-IR ≥ 3,90, ОТ ≥ 90 см. Логистическая регрессия показала независимый вклад всех метаболических факторов в риск рецидива.

   Заключение. Ожирение, его длительность и выраженность метаболических нарушений, прежде всего инсулинорезистентность, являются значимыми предикторами рецидивирования ПРЩЖ. Выявленные пороговые значения могут использоваться для стратификации риска и оптимизации наблюдения пациентов. При этом все пациенты до и после операции имели абдоминальное ожирение, что позволяет предположить, что персистирующее ожирение выступает не
только фактором риска развития, но и мощным драйвером, поддерживающим риск рецидива в течение многих лет после лечения.

   Эугликемический диабетический кетоацидоз (ЭДКА) представляет собой особую форму диабетического кетоацидоза, характеризующуюся выраженным метаболическим ацидозом при нормогликемии. Рост частоты ЭДКА связан с широким применением ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера 2 типа. В обзоре обобщены современные данные о патогенезе, факторах риска, диагностических критериях и принципах терапии ЭДКА. Подчеркнута необходимость раннего распознавания и своевременной коррекции нарушений водно-электролитного баланса для предупреждения осложнений.

   Особое внимание уделено клиническим особенностям течения ЭДКА у пациентов, получающих ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2 типа, и вопросам профилактики рецидивов.

   Систематизация имеющихся знаний позволяет повысить настороженность врачей и оптимизировать ведение пациентов с этим осложнением сахарного диабета.

   Цель работы – представить современные подходы к диагностике доклинических стадий сахарного диабета 1 типа (СД1) с использованием скрининга на островковые аутоантитела (АТ).

   Современная концепция предусматривает три стадии этого заболевания: стадия 1 арактеризуется наличием ≥2 АТ при нормогликемии, стадия 2 – наличием ≥2 АТ с дисгликемией, стадия 3 – клинической манифестацией с гипергликемией. Традиционная диагностика СД1 при появлении клинических симптомов приводит к высокой частоте дебюта заболевания с диабетическим кетоацидозом (до 90 % случаев), что ассоциировано с неблагоприятными долгосрочными исходами. Таким образом, представляется актуальным проведение ранней диагностики СД1 на доклинических стадиях. Скрининговые программы с участием родственников первой степени родства пациентов с СД1, лиц с другими аутоиммунными заболеваниями продемонстрировали снижение частоты диабетического кетоацидоза при манифестации на 90 %, что может способствовать сохранению остаточной функции β-клеток и улучшению гликемического контроля в долгосрочном периоде. Внедрение программ ранней диагностики и наблюдения людей на доклинических стадиях СД1 являются ключевыми направлениями изменения траектории заболевания и улучшения прогноза пациентов.

   Сахарный диабет 2 типа (СД2) представляет собой одно из наиболее распространенных неинфекционных заболеваний, достигших масштабов глобальной пандемии. Несмотря на значительный прогресс в понимании его патогенеза и появление новых классов сахароснижающих препаратов, эффективность профилактики и лечения СД2 остается ограниченной, что проявляется высокими показателями инвалидизации и смертности вследствие микро- и макрососудистых осложнений.

   Ключевая проблема, препятствующая разработке оптимальных терапевтических стратегий, заключается в выраженной гетерогенности СД2.

   Заболевание представляет собой не единую нозологическую форму, а, скорее, синдром, объединяющий множество различных патологических состояний, которые характеризуются хронической гипергликемией, но различаются по этиологии, патофизиологическим механизмам, клинической картине, темпам прогрессирования и спектру развивающихся осложнений. В последние годы активно разрабатываются методы стратификации СД2 на основе кластерного анализа клинических и генетических данных. Фундаментальное исследование Ahlqvist E. et al. позволило выделить 5 подтипов СД2, различающихся по патогенезу, прогрессированию и риску осложнений. Параллельно развитие полногеномного поиска ассоциаций (GWAS) и методов машинного обучения (байесовская неотрицательная матричная факторизация, мягкая кластеризация) дало возможность сгруппировать сотни генетических локусов в физиологические кластеры, соответствующие дисфункции β-клеток, ожирению, липодистрофии и нарушениям липидного обмена. Установлены устойчивые ассоциации между выделенными подтипами диабета и исходами – риском ретинопатии, нефропатии и сердечно-сосудистых событий. Интеграция фенотипической и генетической кластеризации открывает перспективы для разработки патогенетически обоснованных терапевтических стратегий: раннего назначения инсулина в кластерах с дефицитом инсулина, приоритетного использования ингибиторов натрий-глюкозного котранспортера-2 и агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 в инсулинорезистентном кластере, фокуса на снижение массы тела в кластерах ожирения и минимизации риска гипогликемий при возрастном диабете.

   Неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП) – хроническое заболевание печени, которое характеризуется накоплением липидов в гепатоцитах, вызванным метаболическими нарушениями. Эта болезнь широко распространена по всему миру, и ее подлинные масштабы начинают оцениваться только сейчас. В связи с эпидемией ассоциированных с ней заболеваний, таких как ожирение и сахарный диабет 2 типа (СД2), вопросы патогенеза и лечения НАЖБП приобретают все большую актуальность. Основными патофизиологическими механизмами НАЖБП выступают инсулинорезистентность, глюкотоксичность и липотоксичность, нарушение метаболизма инсулина, что объясняет взаимосвязь между НАЖБП и СД2. В данный момент активно ищутся новые подходы к медикаментозной коррекции НАЖБП. Ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2 типа (иНГЛТ-2) являются современным классом препаратов, которые используются для лечения СД2 и широкого круга связанных с ним осложнений (например, хронической болезни почек или сердечной недостаточности). Механизм действия иНГЛТ-2 основан на снижении реабсорбции глюкозы почками и увеличении выведения глюкозы с мочой путем подавления двух переносчиков глюкозы в почках: натрий-глюкозному котранспортеру 1 и 2 типа (SGLT1 и SGLT2). Использование этой группы лекарственных средств уже вышло за рамки эндокринной патологии, в связи с их доказанными кардио- и нефропротективными свойствами. В связи с улучшением метаболического профиля на фоне их приема активно обсуждается вопрос об использовании иНГЛТ2 в качестве самостоятельных средств терапии НАЖБП.

   Синдром поликистозных яичников (СПКЯ) в современной медицине рассматривается как сложное мультисистемное состояние с выраженным кардиометаболическим профилем. Традиционные терапевтические стратегии, базирующиеся на применении комбинированных оральных контрацептивов и метформина, зачастую оказываются недостаточно эффективными для долгосрочной коррекции метаболических рисков и профилактики сердечно-сосудистых осложнений. В статье обсуждается смена парадигмы лечения СПКЯ в пользу использования инкретиновых препаратов – агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида 1 (семаглутида) и двойных агонистов глюкагоноподобного пептида 1 / глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (тирзепатида). Проанализирован многогранный механизм действия этих фармакологических агентов, включающий не только снижение массы тела и инсулинорезистентности, но и прямое влияние на патофизиологические звенья заболевания – гиперандрогению, системное воспаление и дисфункцию яичников. В работе представлены данные последних метаанализов, подтверждающие значимое улучшение антропометрических показателей и липидного профиля при СПКЯ под влиянием инкретинов. Интеграция инкретиновой терапии в алгоритмы ведения СПКЯ открывает новые возможности для комплексной метаболической и репродуктивной реабилитации пациенток, обеспечивая персонализированный подход к лечению этого гетерогенного заболевания.

   Синдром диабетической стопы (СДС) – одно из наиболее тяжелых инвалидизирующих осложнений сахарного диабета (СД), которое выступает клиническим проявлением системного поражения организма, а не только локального дефекта стопы. Данный обзор литературы освещает глобальную и российскую эпидемиологию СДС, подчеркивая его ведущую роль в структуре нетравматических ампутаций и смертности. Ключевые патогенетические звенья СДС включают диабетическую периферическую нейропатию, хроническую гипергликемию, иммунную дисфункцию и локальные биомеханические факторы, формирующие хронические незаживающие язвы. В статье также описаны роль диабетической нейроостеоартропатии, скелетно-мышечных изменений стопы и повышенного подошвенного давления, нарушений кожного барьера и фаз заживления ран в формировании СДС, обусловливающих высокую частоту инфицирования и ампутаций.

   Особое внимание уделено влиянию на СДС коморбидных состояний, которые через механизмы системного воспаления и усиления протромботического состояния усугубляют течение этого синдрома и увеличивают риск основных нежелательных явлений в конечностях и смертности.

   Наряду с этим обсуждаются генетические и эпигенетические факторы, определяющие индивидуальнуюь предрасположенность к развитию СДС и вариабельность заживления язв. В разделе терапии представлены современные подходы к стратификации риска СДС, а также принципы лечения диабетических язв стопы, включая необходимость сахароснижающей терапии и своевременной реваскуляризации при критической ишемии.

   Подчеркивается важность мультидисциплинарного ведения и регулярного скрининга стоп у пациентов с выраженной коморбидностью для снижения частоты ампутаций и улучшения качества жизни.

   В статье представлен сложный клинический случай пациентки 26 лет с аутоиммунным полигландулярным синдромом 2 типа, включающим сахарный диабет 1 типа, первичную надпочечниковую недостаточность и аутоиммунный тиреоидит с тяжелым декомпенсированным гипотиреозом (уровень тиреотропного гормона 491,84 мЕд./л) на фоне приема высоких доз левотироксина натрия (L-T4 350 мкг в сутки).

   Ключевой диагностической задачей в данном наблюдении стала дифференциация истинной мальабсорбции L-T4 от псевдомальабсорбции, обусловленной полипрагмазией, нарушением режима приема препаратов и психосоматическими расстройствами.

   Для верификации была проведена проба на всасываемость 600 мкг L-T4 под контролем уровня свободного тироксина (св. Т4). Результаты пробы продемонстрировали адекватное повышение св. Т4 более чем на 240 % в течение 6 ч, что позволило исключить истинную мальабсорбцию. На основании результатов была проведена комплексная коррекция терапии: оптимизирована последовательность применения лекарственных средств (L-T4 строго натощак с последующим интервалом до приема других препаратов), снижена доза глюкокортикоидов, скорректирована инсулинотерапия и назначена психотерапевтическая поддержка. Представленное наблюдение подчеркивает критическую важность объективной оценки всасывания L-T4 у пациентов с полиэндокринопатиями для выбора оптимального пути достижения компенсации гипотиреоза и разработки персонализированного плана ведения.

   В статье представлен клинический случай синдрома гиперандрогении (ГА) у женщины 55 лет с гиперплазией медиальной ножки левого надпочечника и образованием левого яичника с андрогензависимой алопецией, гирсутизмом, артериальной гипертензией, гипергликемией. ГА удалось подтвердить лабораторными исследованиями, при этом была исключена гормональная активность гиперплазии левого надпочечника. С помощью стероидного профилирования методом газовой хромато-масс-спектрометрии и селективного забора крови из яичниковых вен с оценкой концентрации андростендиона и тестостерона было доказано яичниковоеь происхождение синдрома ГА. Пациентке была выполнена лапароскопическая экстирпация матки и придатков, результатом операции стал регресс симптомов ГА. Через 3 мес. произошла нормализация уровня андрогенов в крови. Представленное наблюдение демонстрирует высокую чувствительность и специфичность газовой хромато-масс-спектрометрии, подчеркивая важность этого метода для дифференциальной диагностики заболеваний надпочечников и гонад.